Мне не нравятся LLM: Мартин Фаулер о смешанных чувствах к ИИ
Мартин Фаулер — один из самых узнаваемых авторов в индустрии разработки: человек, чьи книги о рефакторинге и эссе об архитектуре и гибких методологиях десятилетиями формировали профессиональный язык нескольких поколений инженеров. Поэтому когда он пишет о LLM, это стоит прочитать хотя бы ради того, чтобы увидеть, как с технологией разбирается человек, далёкий и от хайпа, и от огульного отрицания. Его короткое эссе «I don't like LLMs» — не технический разбор, а честная фиксация личной позиции, и в этом его ценность: она звучит как голос огромной части профессии, которая никак не может определиться в своих чувствах.
Короткий ответ на вопрос «как Фаулер относится к LLM» звучит как «сложно». Длинный — как набор противоречий, каждое из которых по-своему справедливо. Но среди всего этого смешанного клубка эмоций автор выделяет одну, которая доминирует при непосредственном общении с моделями. Ему попросту не нравится разговаривать с LLM — и из этой неприязни он делает далеко идущие выводы.
Смешанные чувства: от восторга до страха
Фаулер начинает с признания: его чувства к ИИ глубоко двойственны. С одной стороны — искренний интерес к тому, как технология меняет профессию, и азарт от роста продуктивности: появляется возможность стремительно строить продукты, которые раньше требовали бы месяцев работы целых команд. С другой — страх перед тем, какой ущерб ИИ может причинить: рои автономных агентов, захватывающих виртуальную и физическую инфраструктуру, или разработка биологического оружия. Но стоит вернуться к первой руке — и оказывается, что те же LLM могут изобретать чудодейственные лекарства и находить умные способы поднять общее благосостояние.
Вывод из этой амбивалентности прагматичный: выбора у нас всё равно нет. Фаулер сравнивает ситуацию с поездом технологии ИИ, на который уже все сели: это будет дикая поездка, и остаётся лишь надеяться, что мы доедем до конца в целости. Такая рамка важна: она сразу отсекает обе крайности — и «ИИ спасёт всё человечество», и «ИИ надо запретить и забыть». Вопрос не в том, пользоваться или нет, а в том, как прожить этот переход.
Главная эмоция: неприязнь
Дальше начинается самое интересное. Среди всех переплетённых чувств Фаулер выделяет ту эмоцию, которая возникает у него при прямом взаимодействии с моделями: ему они просто не нравятся. Модели говорят с ним в раздражающем «LLM-голосе» — это зловещая долина разговора с настоящим человеком: почти как человек, но с какой-то неуловимой фальшью в интонации.
Вторая претензия жёстче: модели уверенно «несут чушь». Они часто дают полезные и дельные ответы — но с тем же самым уверенностью могут выдумывать факты из воздуха. А когда их уличают во лжи, раскаяние выглядит наигранным — лишь тонкая видимая оболочка сожаления, за которой не стоит ничего настоящего. Любой, кто часами выбивал из модели признание, что сгенерированный API-метод не существует, узнает этот паттерн мгновенно: сначала категоричное утверждение, потом формальное «вы правы, извините», и тут же — следующая такая же уверенная ошибка.
Признавать пользу — ещё не любить
Важно, что Фаулер не делает из своей неприязни вывод «LLM надо избегать». Он прямо цитирует Джессику Керр: «Они не только полезны — безответственно ими не пользоваться… Они более тщательны, а ещё быстрее». То есть тезис ровно обратный отказу: раз инструмент даёт реальный выигрыш в скорости и основательности, игнорировать его — профессиональная халатность.
Эта раздвоенность, замечает автор, видна и в массовом сознании. Он ссылается на опросы Pew Research: люди говорят, что модели полезны, — и одновременно считают, что для общества они принесут скорее вред. Полезно, но неприятно; необходимо, но настораживает. Для Фаулера это не случайность, а симптом: у отношения к LLM есть слой рациональной оценки (что они умеют) и слой эмоциональный (каково с ними взаимодействовать), и эти два слоя дают противоположные ответы.
Может, они просто не выросли?
Один из возможных ответов на неприязнь — успокоительный: LLM молоды, мы ещё «не воспитали» их так, чтобы они повзрослели, и, возможно, со временем общаться с ними станет приятно. Фаулер допускает такой сценарий и признаётся, что хотел бы до этого дожить.
Но дальше он делает шаг, который для эссе о технологиях необычен: смотрит не на саму технологию, а на среду, в которой её выращивают. Его настораживает кремниевая долина и её специфическая субкультура — с её агрессивно-самонадеянным стилем, культом скорости и пренебрежением к чужим границам. LLM — продукты этой среды, и естественно, что они тяготеют к мировоззрению своих создателей. Иными словами, если модель разговаривает с вами как типичный представитель худшей части техноиндустрии, дело не в «природе» модели, а в том, кто и как её вырастил.
Агенты — это машины с ценностями своих создателей
Отсюда следует важная методологическая рамка: Фаулер предостерегает от антропоморфизации ИИ-агентов. Не стоит относиться к ним как к сознательным существам с собственной волей. Это машины — программные продукты, разработанные людьми внутри корпораций.
Тонкость в том, что поведение агентов действительно не запрограммировано явно в привычном смысле: никто не писал строчки кода «тут солгать уверенно». Модели взращиваются — через данные, обучение, тюнинг — и в этом взращивании впитывают ценности своих создателей. Формулировка «nurtured with the values of their creators» — ключевая для всего эссе: за выбором тона, за привычкой уверенно выдумывать, за стилем общения стоят не абстрактные «свойства технологии», а вполне конкретные люди и корпоративные культуры, которые эту модель сделали.
Лайфхак Фаулера: не общаться с теми, кто не нравится
Финал эссе — личный и неожиданно бытовой. Фаулер делится одним из самых успешных жизненных лайфхаков: избегать людей, которые не нравятся или не вызывают доверия. Он отказывается от общения с ними в социальной жизни и осознанно старается не работать с ними — даже если от такого сотрудничества есть ощутимая польза. Окружение из приятных, способных людей с цельностью характера, по его опыту, сделало жизнь заметно лучше.
Проблема с LLM в том, что этот проверенный лайфхак к ним применить не получается: полезность слишком велика, чтобы просто выйти из комнаты. Отсюда и финальный аккорд эссе — висцеральная неприязнь к взаимодействию с моделью, которая не просто притворяется человеком, а изображает именно тот тип человека, рядом с которым Фаулер старается не находиться. Это пародия не на человека вообще, а на худшую его версию — и именно поэтому общение с ней так действует на нервы.
Что из этого стоит взять разработчику
Даже если вы не разделяете чувств Фаулера, в эссе есть несколько практичных мыслей. Во-первых, полезность инструмента и удовольствие от работы с ним — разные вещи, и смешивать их в одну оценку не стоит: можно трезво использовать LLM каждый день и при этом честно признавать, что взаимодействие с ними раздражает. Во-вторых, стиль поведения модели — не «характер», а продукт: за «LLM-голосом» и привычкой уверенно ошибаться стоят решения конкретных компаний, и по мере роста конкуренции этот слой может стать заметным фактором выбора между моделями. В-третьих, предупреждение об антропоморфизации работает в обе стороны: модели не стоит ни очеловечивать, ни очеловеченно ненавидеть — это инструменты, сделанные людьми, и разговор об их недостатках на самом деле разговор о людях и культурах, которые их сделали.
А сплав восторга, страха и раздражения, который Фаулер описывает на своём примере, — вероятно, самая честная форма отношения к LLM, доступная разработчику в 2026 году.